запомнить
Войти
Найти Рейтинг авторов

Иллюзион. Квест на превосходство / Глава 8

Ох, после сегодняшнего такого невероятно плодотворного и радостного (для меня) обмена мнениями с Кош, думаю, просто нечестно не выложить сегодня главушу :)
Опять же, Кош её уже прочитала, так что теперь дело за остальными... :)

________________

Глава 8. Первое испытание

Да, волшебный “антистресс” действительно сработал. Фокс всё же удалось снова лечь и немного поспать, но не раньше, чем опустели обе бутылки. И хоть Стешка храбро приняла весь удар на себя, утилизировав большую часть шампанского, после чего так и не добралась до второго этажа своей “спальни”, уснув под боком у подруги, состояние Регины оставляло желать лучшего.

Полбутылки на голодный желудок и полчаса сна… Нет, стоит отдать должное радикальным методам Ульяновой, страх перед неизвестностью реально отступил. Когда голова дико раскалывается, а глаза слипаются на ходу, тут уже чисто не до этого. Тут бы не напороться на выпирающие камни и не утрамбовать носом травяную дорожку. Ведь брели они сейчас через лес, как оказалось, к той самой “проплешине”, что какое-то время назад приметили Регина и Генри, пролетая на ковре-самолёте.

А плешинка-то изменилась! Ещё как. В какой-то момент компания из Руслана, Васи, Ларисы, Стешки и Регины наткнулась на огромную железную конструкцию, уходящую далеко-далеко вперед. Настолько далеко, что разглядеть насколько и где она могла хотя бы чисто теоретически закончиться — не представлялось возможным.

Сие творение напоминало современную версию амфитеатра. Ну или футбольный стадион. Массивные металлические наросты свай, рядом куча низких пристроек, лестниц, ярусов, развевающихся на ветру транспарантов. Люди неспешно стекались к поделенным на секции проходам, причем не только школьного возраста, но и старше. Приглашённые зрители?

— Да здравствуют гладиаторские бои! — весело завопил Руслан, за что заработал сердитое шиканье двух несовершеннолетних “пьянчужек”. — А фиг вам! Буду орать во всю глотку. Ибо нечего пить без меня!!! Нельзя что ли было позвать? По стене постучать? Я всё равно у Алисы ночевал.

— Я тебе кто, гадалка? — огрызнулась Стешка, потирая лицо в тщетных попытках хоть немного взбодриться. — И вообще, у нас была незапланированная попойка.

— Оно и видно, — Руслан милосердно материализовал две бутылки минералки, с успехом испарившиеся в одном из местных магазинов, судя по этикетке, и протянул девушкам. — Я обижен, но не очень. Баллов на пять. Но если забьете на меня и в следующий раз, будут все десять.

— Спасибо, — особо не слушая его, но с восторгом принимая холодную воду, отозвалась Фокс, прикладывая ту ко лбу. Немного, но стало легче. — И куда мне идти?

— Полагаю, сюда… — не без помощи Алисы, отдохнувшей и выспавшейся, а значит по определению разумно мыслящей по сравнению с некоторыми, была найдена нужная пристройка.

Одноэтажная, неказистая, заставленная креслами и полудиванчиками. На которых уже восседали чемпионы и Эллиот. Бывший единственным посторонним лицом до момента, как толпа Иллюзионцев ввалилась внутрь.

— Чур моё, — упав в первое попавшееся кресло, блаженно откинулась на мягкий подголовник Регина, продолжая стискивать у лица живительную бутылку. — Вы как хотите, а я спать. Разбудите, когда придет моя очередь.

— Эгей, милочка! Правда собралась выходить с такой физиономией к камерам? — Стешка даже оживилась, по щелчку пальцев подевав куда-то состояние умирающего лебедя. Тут же был подозван широкогабаритный Вася, едва протиснувшийся в узкий дверной проём. — Василий, на тебя ложится важная миссия — занять нам лучшие места. Мне нужен полный обзор на момент, когда из Фокс начнут выколачивать пыль.

— И я тебя люблю, — с нотками скуления отозвалась Регина.

— Не истери, — блондинка уже прыгала вокруг подруги, выудив из пустоты косметичку и расческу. Раздраженное шипение, когда клок волос остался на зубчиках, не заставил себя ждать. — И не ной. Кто виноват, что у тебя тут всё слиплось? Я в темноте не видела, но ты, кажется, не себя поила, а свои космы.

— Ага, только почему-то голова трещит у меня, — огрызнулись в ответ. — Ай, да ну больно же!

— Терпи. В таком виде я тебя не выпущу в люди.

— А какой выпустишь? Лысой?

— Господи, какая же ты с похмелья нудная.

— А ты злобная. Лучше принеси поесть.

— Потом поешь. Вон, водичку пей, — за стеной послышалось завывание музыки. Стешка вопросительно вскинула голову. — Что, началось уже?

— Типа того, — Лариска высунула голову через дверь. — Кто-то речи толкает.

— Маман? — навскидку поинтересовался Руслан.

— Нет, маман тут, — ответил ему голос появившейся с противоположного входа директрисы Макаровой, идущей в сопровождении еще трех человек: двух мужчин и женщины. — А вот всех посторонних я прошу удалиться.

— А как же моральная поддержка? — обиделся Руслан. — Мы отдаем подругу в суровые лапы неизвестности и что же, не можем даже проститься по-человечески? А если мы больше не увидимся… — выражение лица директора заменило любые слова. Паренёк мигом дал задний ход, подтягивая к выходу Алису. От греха подальше. — Всё, всё. Намек понял. Уходим. Женщина, вы так суровы! Порой невозможно поверить, что мы с вами родственники.

— Ну вот, я же ещё не закончила, — оставив тщетные попытки заплести Регине волосы в подобие косы, Стешка распушила их обратно, бросив последний оценивающий взгляд на Фокс. — Уже лучше, но синяки под глазами жесть, конечно.

— Ульянова, — требовательно повторила директор.

— Да, да… — блондинка быстро чмокнула подругу в щеку. — Давай, детка. Удачи.

Поспешно пожелав ни пуха и махнув на прощание, ребята выскочили из домика. Эллиот, которого под шумок и галдеж не сразу и заметили, тоже был бесцеремонно вытурен. В помещение остались только участники. И взрослые непонятные дяди и тёти… Хотя нет, понятные. Они же были на отборочном туре. Распорядители.

— Так, а теперь можно, наконец, приступить к приятной части, — директриса жестом подозвала чемпионов поближе. Нахмурилась. — Лисовец, — тишина. — Лисовец, — снова тишина. — ЛИСОВЕЦ!

— А… да, — подскочила с кресла успевшая задремать Регина. — Я не сплю.

Есения Макарова устало покачала головой, но от дальнейших комментариев благоразумно отказалась.

— Итак, для начала хочу поздравить вас с началом игр. Вам представилась огромная честь представлять свои школы. Надеюсь, вы отдаёте себе в этом отчет… и не посрамите её, — последнее уже было обращено больше к Фокс, у которой отяжелевшие веки непроизвольно слипались, но при виде сурового взгляда мгновенно находили в себе силу стойко держаться дальше. — Первое испытание — проверка ваших способностей. Жюри будет оценивать не только ваши сильные стороны, но и слабые. То, как вы поведете себя, оставшись лицом к лицу с трудностями. То как справитесь с ними. Или же не справитесь…

— Ага, вот, наверное, весело будет смотреть, как нас будут медленно расчленять, — зевнула Фокс, но под всё тот же суровый женский взгляд примирительно взмахнула руками. — Молчу, молчу.

— Да, — согласно кивнула Макарова. — Как очень уместно заметила Лисовец, напоминаю: во время испытания у вас есть возможность отказаться. Понятное дело, участник будет дисквалифицирован и выбывает из дальнейших игр. На сегодняшнее испытание вам отводится полчаса. Условия одинаковы — нейтрализовать угрозу, которую мы приготовили для вас. Учтите, у каждого она своя. Выбрана… — благодарный кивок распорядителям. — В соответствии с вашими способностями. На счет правил всё ясно? — не очень синхронное и не очень уверенное согласное кивание. — Отлично. Тогда осталось определиться с жеребьевкой.

— Можно я последняя? Хоть посплю, — шёпотом обращаясь к Генри спросила Регина, но вот беда, была услышана всеми и награждена очередным строгим директорским взором.

— Мне кажется, или вы пока так до конца и не поняли, куда попали? — полюбопытствовала Макарова. — Всё вам весело и беззаботно? Что ж, я посмотрю на вас после сегодняшнего испытания.

— Да а я то чего сразу? — обиделась Фокс. — Вот так всегда: все шишки мне.

Есения Макарова уже не слушала. В ее руках материализовалось пять белоснежных конвертиков размером с ладонь. Раскрыв их веером, директриса многозначительно посмотрела на участников.

— Тяните жребий, господа и дамы.

— Так просто? — не удержалась Регина, наблюдая, как вслед за Омидом Эшки Аканта Сальпа вытянула один из конвертов, развернула его и, кажется, слегка обреченно вздохнула.

Генри и Влад не торопились. Последний даже галантным и не без толики язвительности жестом предоставил им возможность выбирать первыми. По всей видимости, Орлову было плевать на номер — в своих силах он не сомневался.

Фокс сделала вид, что ничего не заметила и, посмотрев на три одинаковых квадратика, выбрала тот, что посередине. На жесткой шероховатой и абсолютно чистой бумаге неспеша расползлась золотистая цифра “4”. Предпоследняя. Интересно, радоваться или нет? С одной стороны, она же хотела поспать. С другой… наверное, лучше было бы сразу отмучиться. Она же еще с отборочных поняла: ожидание изматывает больше, чем само задание.

Генри выпал номер два, а вот что там попалось у Влада, понять сложно — некромант стоял в отдалении, а залезать ему через плечо Регина не стала, хоть и было любопытно. Зато по бледному лицу гречанки, сменившей сегодня привычные платья на более практичный вельветовый спортивный костюмчик, было понятно и без слов — ей предстояло идти первой. И это заметно её нервировало.

 — Отлично, — кивнула Макарова. Что-то подсказывало, что уж она-то точно знала, кому какой номер достался. — У первого участника есть десять минут на подготовку. Когда услышите своё имя, — кивок на дверь, в которую она вместе со своими спутниками и зашла пару минут назад. — Пройдите туда. Остальные дожидаются своей очереди. Советую не терять время и попытаться вспомнить всё, что может вам пригодиться. Удачи.

Вся коллегия покинули комнату, оставляя чемпионов наедине со своими страхами. Почти одних. Едва последний из распорядителей вышел за дверь, за которой минутами ранее исчезли Стешка с ребятами, к ним зашел широкоплечий бородатый мужчина сурового вида.

Зашел, молчаливо встал у стены, сцепив руки перед собой и застыл истуканом. Их надзиратель? Будет следить, чтобы они не сбежали, если вдруг струхнут? Или чтобы не поубивали друг друга раньше времени. Такое тоже бывало на играх. Конкуренция все-таки.

— Ну ладненько, — скрывая нарастающее волнение за стеной беззаботности, громко оповестила всех Регина, заваливаясь на уютный диванчик. — Разбудите меня.

Какой уж там теперь спать. Утреннее состояние вялой глисты бесследно исчезло. Да и общее напряжение, царящее в комнате, добавляло бензина в огонь. Смотришь на эти тревожные физиономии и сама ещё больше начинаешь себя накручивать.

Так что лучшее, что смогла сделать Фокс — это уютно свернуться калачиком и прикрыть глаза. Правда почти сразу пришлось их открыть, когда она почувствовала перед своим носом чье-то присутствие. Генри. Он присел рядышком, откинувшись на спинку и закинув руку на деревянный подлокотник.

— Хотел извиниться за вчерашнее, — сказал он, рассматривая вместо собеседницы замысловатый орнамент софы. Видно, что волнуется. Не за тот их разговор. За предстоящее задание. Но несмотря на это все равно нашел время, чтобы расставить точки. Признаться, Регине, например, сейчас было точно не до этого. Да и вообще, она особо и не заморачивалась. Ну немножко друг друга недопоняли, с кем не бывает? 

Фокс молча перебралась поближе к нему, удобно устроив голову на его плече.

— Забей, — не сразу ответила она, подбирая под себя ноги и скрещивая руки на груди. — Все нормально. Закрыли тему.

Орлов, расположившийся в кресле напротив, встретился взглядом с Генри. Мрачная бездушная затягивающая бездна и тёплое безмятежное море. Противостояние чёрной ночи и ясного дня. В этом взгляде даже непосвященный человек мог прочитать ярую взаимную ненависть. И дело было даже не в Регине, ничего не подозревающей и притворяющейся спящей. Эта ненависть лежала куда глубже. Затрагивая дела давно минувших дней.


Время словно издевалось над участниками двадцать четвертых Международных Магических Игр. Вроде бы и сидели они тут не так уж долго, но мучительное ожидание превращало часы в уже почти дубовую, но всё ещё почему-то нескончаемо тянущуюся жвачку. Висящие на стене часы, оставшиеся без стрелок, плакали оплавившимся пластиком — у кого-то из участников окончательно сдали нервы.

Имя Генри прозвенело в тишине равнодушным мужским голосом невидимого громкоговорителя с полчаса назад. Теперь их осталось трое: Регина, перс и Орлов. Омид, следующий на очереди, сдувался на глазах. От самоуверенного вида во время интервью не осталось и воспоминаний. Загорелая кожа покрылась молочной бледностью, глаза блестели от страха.

Когда по комнате раздалось его имя, перс едва не свалился с диванчика, на котором сидел последние десять минут, отбивая нервную барабанную дробь коленками. На ватных ногах он поплелся к двери, несколько секунд потратив на то, чтобы собраться с духом и взяться за ручку. Решился.

Регина и Влад остались вдвоем.

— Волнуешься? — спросил Орлов.

Фокс, последнюю четверть часа переставшая ломать комедию и делать вид, что спит, насмешливо фыркнула.

— Ты меня что, стыдишься? — поинтересовалась она, вытягивая затекшие ноги по ширине софы и подпирая кулаком голову. — Так и будем общаться, только когда никто не видит?

— Нас сейчас видят, — Влад кивнул за застывшего истукана, даже не пошевелившегося за последний час.

— Ах, ну да. Это в корне меняет дело, — насмешливо отозвалась та.

— Не совсем понимаю, что именно тебя не устраивает?

— Надоело играть в шпионов. Если хочется общаться, делай это по-человечески, а не украдкой.

— Ммм… — саркастично отозвался Орлов. — Ещё требования будут?

Продолжает глумиться?

— Всё веселишься? — нахмурилась Регина. — Веселись. Кстати, забыла предупредить: больше ты в мои сны не влезешь.

Она не врала. На днях Фокс подошла после уроков к мадам Фаворской и поспрашивала её о каком-нибудь средстве для защиты сознания. После долгих поисков по многочисленным полкам на свет была выужена необходимая склянка с настойкой на тимьяне, лаванде и слезах болотниц.

Фаворская не задавала лишних вопросов — просто вручила её ученице, разложив по пунктам: сколько капель нужно добавлять в холодный чай или воду и за сколько часов до сна. Склянка покоилась в прикроватной тумбе, но опробовать её Регина всё не решалась. А вот теперь решилась. Хватит уже играть по чужим правилам. Надоело. Хочет с ней общаться — пусть делает это как положено.

Влад переменился в лице.

— Любопытно. Правда считаешь себя марионеткой?

— Хватит копаться у меня в голове! — вздрогнула Фокс, которая с секунду назад именно это слово мысленно и произнесла. — А если копаешься, вникай в суть, а не выдергивай из контекста. Я считаю тебя кукловодом. И не желаю быть марионеткой.

Усмешка скользнула по тонким губам.

— Мне льстит твоя оценка.

— Безумно за тебя рада, — Регина раздражено отвернулась, не желая и дальше продолжать разговор. Видно же, что он заведомо обречен на провал.

А вот Влад совсем не хотел заканчивать беседу, но все последующие вопросы остались без ответа. Фокс виртуозно делала вид, что ничего не слышала. Впрочем, она почти и не слышала. Время-то продолжало тикать, и очень скоро должны назвать её имя. Она даже начала понимать Омида. Её и саму начало потряхивать. Чтобы скрыть трясущиеся руки, пришлось снова скрестить их на груди.

“Регина Лисовец” — в какой-то момент проинформировал безучастный голос из пустоты. Фокс быстро собрала волосы в высокий хвост, сделала глубокий вдох и, поднявшись с места, направилась к нужной двери.

— Удачи, — бросил ей Орлов, но ответа не получил. Она уже скрылась в длинном светлом коридоре, ободряюще моргнувшими ей работающими с перебоями потолочными лампами.

Коридор прямой, вдалеке, шагов через пятнадцать-двадцать виднеется арка. Обычная такая, открытая. Можно рассмотреть песочный настил и голубой горизонт. Регина старалась идти уверенно, хоть долбящее сердце неприятно отдавало ударами в ушах, слега оглушая. В горле ощущалась неприятная горечь.

Фокс переступила порог. Едва обе её ноги оказались на песке, арка позади исчезла, оставляя за собой ровную небесную гладь. Словно она стояла посреди поляны, вокруг которой вообще ничего не было. И ничего не росло. Чистейший горизонт. Но так ведь не должно быть. Она на арене. Где-то за защитной стеной, ограждающей этот участок, сидят зрители. Сколько их — кто знает, но они точно там. Так всегда было на играх.

В первом задании, во всяком случае. Потом, когда уже начинались коллективные испытания, участников забрасывали на отдаленные территории, огромные по своим размерам (ради эпичности). Зрители же наблюдали за всем с таких вот выстроенных трибун через голографические магические экраны. Огромные, разбитые на несколько секций и транслирующие онлайн каждую минуту — ради большего накала страстей.

От мысли, что за ней наблюдали, становилось не по себе. Хорошо хоть сейчас не прямой эфир. Магическое телевидение транслировало игры несколькими  днями позже — специальный ход, чтобы поживиться на входных билетах и навариться на желающих сделать ставки.

Ушлые букмекеры в годы ММИ отбивали себе целые состояния на азартных зрителях, после чего быстренько сваливали на дальние острова, приобретали виллы и окружали себя толпой телохранителей. Неудачливые вкладчики не любили оставаться в дураках и не признавали поражений.

Что-то тикнуло — это в небе появился огромный циферблат, пустивший обратный отсчет. Только по нему и можно было понять, где чисто теоретически заканчивается граница невидимого купола. А полчаса, тем временем, отведенные на испытания, начались.

Регина не стала уходить далеко, разумно предположив, что оставшееся за спиной поле дарит ей хоть какой-то тыл. Теперь напасть смогут только с трех сторон, а это куда лучше, чем остаться беззащитной вовсе. Она уже видела, не зрением, скорее интуитивно, как приближалось нечто…

Тишину, абсолютную гробовую тишину, нарушил нарастающий с каждой секундой шорох, напоминающий рой пчёл. Рой тысяч пчёл… Противный, жужжащий, в какой-то момент он поглотил пространство.

От земли отделился темный ковер — живой, шевелящийся и рассыпающийся на глазах. Саранча. Она вытягивалась в человеческий рост. Кокон — вот что они делали, они организовывали кокон. И Фокс уже знала, кто из него появится.

Абаддон. Покровитель разрушения. Ангел смерти. Царь саранчи. Князь Ада. Правитель Седьмого Круга, развязывающий войны. Страх воплоти. У него десятки имен и титулов… Они проходили его на Демонологии. Чистое неотвратимое зло, без примесей, ведь у полного уничтожения нет полутонов и компромиссов.

Мерзкое существо человеческого подобия с перепончатыми крыльями, телом, напоминающим тлеющие угли, длинными сваленными волосами, закрывающими половину лица и оставляющими лишь горящие адским огнём глазницы. Говорят, когда-то он был одним из ангелов-серафимов, но поддался тьме и пал.

Забавно. Да, организаторы просто молодцы. Подстава так подстава. Подослать к стихийнику, по сути своей, бессмертного демона, которого может остановить только одно — отправить его бренное тельце обратно в глубины Тартара. Темницу, из которой он неспособен самостоятельно выбраться, обреченный на вечное заключение. Не считая случаев, когда некоторым личностям приходит в голову вызвать его на землю, так… развлечения ради. Милая невинная забава, блин.

Да, с ним можно бороться. Типа того. Только вот если тому же Орлову, с его некротическими примочками, для этого понадобилось бы минуты три, Регине придется потрудиться. Очень потрудиться. И не факт, что ещё справится… Теория, это просто прекрасно. Ей даже, помнится, когда-то на зачете попался вопрос по этой теме, только вот практики, увы, у них не было. Так что возникает маленькая такая…

Фокс вдруг кричит. Просто орёт во всё горло, стискивая голову руками. Не устояв, падает на колени, забыв обо всём. Глаза застилает скатывающийся градом пот. Она чувствует, как горит изнутри. Прислони к ней градусник, ртутная дорожка бы попросту взорвалась. Только вот не жар, от которого обычный человек уже давно бы двинул ноги, заставляет её кричать…



Подмосковный жилой район. Жаркий июль. Сталинские многоподъездные девятиэтажки. Обычная в таких местах детская площадка, из развлечений которой есть металлическая горка с нахлобученными один на другой неровными железными листами и тяжеленые качели, на которых только самые отважные не боялись делать “солнышко”.

Сейчас они поскрипывают в одиночестве. Компании дошколят, от пяти до девяти, не до этого — они играют в стороне. Их мамочки сидят в отдалении на лавочке и о чем-то разговаривают, почти не обращая внимания на детские забавы.

А те, тем временем, играют в войнушку. Самые старшие: девочка и два мальчика, исполняют роли командующих. Те, что поменьше — куча-мала маленьких пакостников, изображающих строевой отряд.

Основная задача — сбить врагов с ног. Чем угодно. Летающей глиной, мысленной подножкой, даже камнями. На этот случай “генералы”, уже отучившиеся в Иллюзионе и имеющие во дворе статус “офигенно крутых”, подстраховывают “рядовых”, ставя ментальные блокировки.

Разумеется, у них редко когда это получается — одного года обучения мало, чтобы научиться контролировать свои способности, но набитые шишки и царапины нисколько не унимали запала детишек. Им нравилось использовать проснувшуюся в них магию. Ощущение собственной значимости и вседозволенности захватило детские умы.

Маленькая девочка, ей пару месяцев назад исполнилось семь лет, стоит в сторонке, прячась за деревом, и с завистью смотрит на ребят. Она тоже хочет принимать участие в игре, но ей не позволят. С ней вообще больше никто не дружит. В такие моменты жалеешь, что Магическое Сообщество выделяет специальные жилые районы для волшебников — чтобы вот такие вот пятилетки не светились у обычных людей перед глазами.

Девочку замечают. Хоть она и прячется, но её замечают.

— Эй, убогая! — кричат ей. — Чего подсматриваешь? Снова побежишь жаловаться?

— Я никогда на вас не жаловалось, — столько обиды в её голосе.

— Врешь! Меня из-за тебя на неделю заперли дома, — отозвался один из мальчишек, почти ровесник.

— Не жаловалась я…

Она, правда, не жаловалась, но когда пришла домой в ссадинах и с разбитой губой родители заставили всё рассказать. А потом пошли разбираться… Неважно, что этот дурак заколдовал карусели, и она едва не разбила голову, улетев с них. Для всех она стала ещё и ябедой.

Девочка понимает, что зря приблизилась так близко. Хорошим никогда это не заканчивается. Вот и сейчас она видит, что происходит. Хочет убежать, но её подхватывает невидимый смерч и, вздернув за ноги, отрывает от земли. Она висит головой вниз, с задранным платьицем, плачет и ничего не может сделать. Только просит отпустить её. Они смеются… Смеются и тычут в неё пальцем. И, конечно же, не хотят отпускать…

Кто-то из родителей замечает, что происходит. Бежит к ним…



Фокс продолжает кричать, уткнувшись лицом в песок. Плачет и кричит. Голову сдавливает обжигающий невидимый обруч. Как же хочется, чтобы всё закончилось… Уж лучше физическая боль. Физическая легче душевной. С ней проще. С ней можно бороться. С душевной нельзя. Это те занозы, которые никогда не выковырять. Одно прикосновение к ним отзывается новой волной ужаса, боли и страха. В этом случае нужно просто не трогать. Если не трогаешь, кажется, что ничего нет.

А воспоминания снова всплывают в голове…



Вокзал. Обычный московский вокзал. Его запах и атмосферу ни с чем нельзя спутать. Он особенный. Старые, уже хорошо побитые жизнью, поезда дальнего следования. Очередной призывный гудок и женский голос в громкоговорителе, объявляющий об отправке с четвертого пути. По перрону бегут припозднившиеся люди с чемоданами. Другие, уже побросавшие вещи в купе, прощаются с родными.

Девочка стоит рядом с папой, крепко стискивая его руку. Мама же обнимает старшую дочь, наставляя её на прощание.

— Соня, не потеряй билет. Не отбивайся от группы, иначе дилижанс уедет без тебя. Слушайся Леонида Афанасьевича.

— Мама, я же уже немаленькая. Знаю, — отмахивается темноволосая девочка с темными упругими кудряшками. Конечно, она знает — ведь уже четвертый год учится в Иллюзионе, а с ней до сих пор обращаются, как с ребенком. С трудом вывернувшись из материнских объятий, насупившаяся Соня спешит обнять младшую сестрёнку.

— Я хочу с тобой, — плачет девочка, стискивая ту в детских, самых крепких и любящих на свете, объятиях. 

— Скоро поедешь, — ободряет её та, стирая мокрые дорожки с крошечного личика. — Скоро мы вместе отправимся в школу. Обещаю.

— Почему я не могу поехать сейчас?

— Не положено, милая, — спасая ситуацию, на подмогу растерявшейся Сони приходит папа. — Ты не сможешь там учиться, пока у тебя не появятся способности.

— А если они у меня никогда не появятся? — девочка не верит ему. Ей уже восемь. Все её ровесники едут в Иллюзион, а она остается с родителями. Она не хочет. Она хочет поехать вместе с сестрой.

Женский голос последний раз предупреждает об отправлении поезда. Огромный металлический ящер, в подтверждение её слов, дергается с места. Сначала неуверенно, затем уже более смело, намекая, что еще минута и из вредности не будет ждать опоздавших.

Мама торопливо подгоняет Соню к дверям.

— Всё, беги! Как приедешь, напиши письмо, — кричит она, маша ей на прощание. — Ждём тебя на новогодние каникулы! Хорошего учебного года!

Маленькая девочка держит папу за руку и вытирает новую порцию слёз. В окнах вагонов мелькают ехидные физиономии. В неё снова тычут пальцем, но сейчас она этого не замечает. Она смотрит на набирающий ход поезд и мечтает только об одном — поскорее оказаться в нём. Избавиться от насмешек. Найти друзей. Учиться вместе с сестрой.

Она еще не знает, что такой шанс представится ей лишь спустя несколько лет. Несколько долгих, ужасных и мучительных лет, полных ненависти к себе и своей неполноценности…



— ХВАТИТ! ПРОШУ! ХВАТИТ!!! — уже почти охрипши орёт Регина, на что в её голове лишь отзывался злорадный, полный превосходства смех.

Фокс ничего не видит, даже поднять голову не может. Невидимая сила прижала её к земле, окутывая невидимыми стальными путами. Она чувствует, как из неё вытягивают жизнь, как разрушают сознание. Заставляют рассудок сломаться. Это мучительная и медленная смерть. Худшая из всех…

Регина не может увидеть, но чувствует, как к ней летит адская саранча. Как облепляет её, путаясь в волосах. Как колют миллионами иголочек их острые жала… Или зубы… Или когти. Она не знает, что это, но ощущает кровь, стекающую по коже. Чувствует, как парализует тело. Даже с опущенной головой видит, как все чернеет, но не может сопротивляться… Не хочет и не может…



Она в Иллюзионе. Она смогла. Ей одиннадцать. ОДИННАДЦАТЬ! В то время, когда ровесники уже четвертый год обучаются магии, она впервые переступила порог великолепного особняка, не веря своему счастью.

Учителя не знали, что с ней делать. Такие случаи для них редки. Чего уж, даже родители, хоть и не признавались в этом, но почти не верили, что у неё что-то получится. Да она сама давно смирилась, что будет обычной.

И всё же, её определили в четвертый класс. Начни с первого — она навсегда останется предметом насмешек и издёвок, это понимали все. И так было непросто, её и так гнобили с первого дня, обзывая дылдой и недоучкой-переростком, но теперь всё изменилось. Ей почти всё равно — она осуществила свою мечту, она оказалась здесь.

Учителя занимались с ней индивидуально: каждый день, даже в выходные, больше года. Она не сопротивлялась, она была готова на всё. Она не спала ночами, зубря материал. Очень помогала Соня, забивающая на друзей и гулянки, чтобы поднатаскать сестрёнку.  И она сдала все необходимые экзамены.

Со временем, пускай и запоздало, пробудилась стихийная магия. Вдобавок, она нашла друзей, как и мечтала: Руслана, Алису… Потом появились Стешка, Вася и Лариса. Злопыхатели позатыкали рты, когда она впервые смогла дать отпор. Со временем и вовсе начали побаиваться её. Стал закаляться характер. Робкая девочка обрастала колючими шипами. Больше никому она не позволит издеваться над собой. Никогда.

Она сделала это. Она столько боролась и смогла победить…



Регина смогла отнять руки от лица. Мысленная борьба и желание сопротивляться оказались сильнее давления над разумом. Смогла открыть глаза. Жжение от усыпавшей её саранчи становилось всё ощутимей. Ранки болезненно ныли. На песок капали капельки крови. Это ничего. Парализующие её вещества боролись с врождённой метаморфией, и последняя очень скоро победит, она уже чувствовала это. Ещё несколько секунд, и яд окончательно испарится. Заживут раны, а она…

Регина резко выпрямилась, вырываясь из плотного удушающего покрывала. Яростно воззрилась на замершего на другой стороне поля демона. Даже с такого расстояния она видела, как скривился Абаддон. Он понял, что проиграл ментальные игры. Ничего, отыграется на физических. Он сильнее хрупкой девчонки. Но нет, обойдешься, дружок.

Фокс будет бороться. Как делала это всегда…
02 декабря 2018 мне нравится
Оценили: Кош_ИванычСовка ЁжичOlen'kaи 2 гостей.
Комментарии:
Несмотря на то, что Кош ее прочитала, могу и по ее поводу оставить мнение.
Например, мне понравилось, что вместе с этим событием ты связала ее детство. Детские травмы всегда самые болезненные. И это знаю по своему опыту(((
А ещё мне ее всегда жалко. Как ты только пишешь о том, что она не выспалась, у меня щемящее ощущение, и представляю себя, когда я полусонная на работе XD
А ещё была парочка уютных моментов, например, Генри извинился (милотаааа) А потом "Фокс молча перебралась поближе к нему, удобно устроив голову на его плече". Ты не представляешь, как я светилась, словно гирлянда на ёлке новогодней.

Кош_Иваныч 02 декабря 2018

Недосып - страшный бич современности. Я не могу не писать о нем, потому что 24 часа в сутки нахожусь в состоянии, как говорит моя Алекс, вареной сопли. Тут уж хочешь - не хочешь, а будешь наступать на больную мозоль. Снова и снова. Почему-то когда награждаешь такими качествами кого-то и самой становится легче. Вот же парадокс :))

Гирлянда ты моя! Это что же с тобой будет, когда они впервые поцелуются? :D

Витальевна 02 декабря 2018

А они будут целоваться?! ))))))))))))))))))))))))))))))))))
Я наверное, умру от счастья! Не не так! Сейчас скажешь, что смерти моей ты не хочешь) Не знаю, даже, что со мной случится. Но это будет покруче, чем мои эмоции по поводу Тео и Руби(кстати, бонус я недельку назад перечитывала ХD)

Кош_Иваныч 02 декабря 2018

Кто бы сомневался :D
Я тоже его перечитывала недавно. Сидела красная, как помидор :D

Огорошу тебя!!! БУДУТ!!! ЕЩЕ КАК БУДУТ!!! Правда в главе лишь эдак 18-ой, но будут. Еще как будут :D

Витальевна 02 декабря 2018

Ладно, уговорила, буду ждать и нервно грызть ногти))))

А по поводу моих вчерашних эмоционально-огромных комментов могу сказать, что меня как раз и зацепило то, что люди все, как один на стороне Влада. Вообще не понимаю почему(испепеляющий взгляд). И меня это здорово выбесило! Так что, мотиватор у тебя есть в моем лице)))) у меня эмоции ещё не закончились)))))
А на счёт продолжения, думаю, идея классная! Только я бы предпочла не сильно отрываться от тематики и предпочла бы окунуться в магическое высшее учебное заведение)))

Кош_Иваныч 03 декабря 2018

Ну... продолжение - это штука такая... весьма призрачная.
Пока о нем все же стараюсь не думать.
Мне бы уж эту книжку закончить :D
А то по планам в январе уже новая, а тут еще глав 8 писать и писать :))

Витальевна 03 декабря 2018

Хорошо, что Регина не сдалась, а то я уже начинала думать, что все((((
Шампанское и недосып дело такое:D
Регина конечно смешан, я хохотала над всеми ее комментариями)

Olen'ka 04 декабря 2018

Олечка, ты пока на чьей стороне? Орлова или Генри? :))

Витальевна 04 декабря 2018

Орлов конечно не слишком приятный тип) но Генри я не воспринимаю, только как хорошего друга :D
Поэтому пока не знаю

Olen'ka 05 декабря 2018

Ох, не первая ты мне это говоришь! Прям не знаю, радоваться или нет :D

Витальевна 06 декабря 2018


 
 

Витальевна

Красногорск

Была 10 декабря 2018

Разделы:
Страница VK:

https://m.vk.com/vitalievna1991

Группа в VK:

https://vk.com/muravskajairina

Страница литературного портала ЛитНет, на котором я также публикуюсь:

https://litnet.com/irina-muravskaya-u161517


"Ты это... Заходи, если че!"(с)

______________________________

"Когда у меня ступор, мне удобней перечитать написанное, чем тупо ломиться дальше. Бывает, что в отобранном материале находится вдохновение. Начиная писать, я отталкиваюсь от одной идеи, а по ходу замысел меняется, а с ним и восприятие"(с) Однажды в сказке

"Так-то я лишний раз убедился, что от автора зачастую зависит только решение, писать ли книгу или не писать ее; раз решение принято - она пишется сама и принимает ту форму, которую должна принять по внутренней необходимости" (с) Ф.Ф. Зелинский

"Вы никогда не задумывались, что книги живут отдельно от писателей? Имеют свою особую, никак не соединенную с ними судьбу? Ну, как яблоко, когда отделится от яблони, уже никак с ней не связано. Живет отдельной независимой жизнью, и яблоня смотрит на него даже с некоторым недоумением: неужели это яблоко мое?" (с) Йозеф Эметс

"Перо всегда могущественней программы редактирования текста" (с) Йон Колфер

Реклама

Yanita.net - пошив на заказ: