запомнить
Войти
Найти Рейтинг авторов

На расстоянии прошлого. Глава 19.

Илья стоял у дверей операционного блока, где спасали его Аню. В груди давила боль, словно тысячетонный пресс, мешала дышать. И с каждой минутой становилось невыносимее, потому что Илья не знал, жива ли Аня. Он даже не знал, каковы ее шансы и есть ли они вообще. И от этих мыслей становилось совсем тошно. Илья взглянул на часы, но перед глазами расплылись бело-фиолетовые круги. Он закрыл глаза, прислонившись лбом к облупившейся стене, и прислушался. Никто не спешил к нему с хорошими новостями. О других он запретил себе думать. Боялся, что самое худшее станет реальностью. И он старательно выуживал из памяти счастливое лицо своей солнечной принцессы, мысленно касался ее пшеничных волос, целовал уголки ее смущенной улыбки и молился. Один раз его молитвы уже спасли Аню. Бог услышит его и сейчас. Илья верил.
— Все будет хорошо, Илюх, – хриплый голос за спиной отвлек Илью. Крутов. Если бы не он, вряд ли у Ильи сейчас была бы хоть призрачная надежда, что Аня выживет. Когда Илья нашел Аню, то сперва не мог ни говорить, ни шевелиться. Она лежала на дощатом полу в доме Мостового, лицом вниз, а по спине ее расплылось бурое пятно крови. Мостовой вкратце рассказал, что в Аню стреляли. Она жива, но ей нужна срочная помощь. И не просто хирурга, а волшебника, потому что пуля, скорее всего, застряла в позвоночнике. Тогда Илья позвонил Крутову, а тот привез своего гениального друга-нейрохирурга, а вместе с ним и целую мобильную операционную. Они примчались в районную больницу, куда Илья привез Аню вместе с Мостовым и Шаховым. Первый сейчас ассистировал в операционной, а Шахов уехал почти сразу. Куда, Илья не знал, да и не хотел. Ему было все равно. Важной оставалась только Аня.
— Ты же знаешь, – голос Крутова выдернул Илью из воспоминаний, – Алекс у нас первый после Бога, – Артем с силой отвел Илью от дверей операционной.
— Шесть часов, – Илья посмотрел на Крутова. — Она там уже шесть часов, а я не знаю, что происходит. Что можно делать столько времени?!
— Договариваться со смертью, – буркнул Крутов, и мрачная тень пролегла в его взгляде. Всего на миг, но Илья успел заметить. — Надо отвлечься, – улыбнулся Артем, словно не в его глазах всего миг назад отражалась невыносимая мука. — Пойдем, кофейку попьем, и ты мне все расскажешь. Заодно и время скоротаем. А Ирма позвонит, как что-то станет известно.
Сидящая на кушетке молодая женщина со спящим рядом мальчуганом лет пяти кивнула. Крутов вызвал друга с какого-то курорта, где тот отдыхал с женой и сыном. И теперь Ирма вместе с сыном сидели в коридоре районной больницы, и тоже ждали, когда закончится операция. Хотя Илья видел, как Крутов пытался отвезти Ирму с сыном в гостиницу по настоянию друга, но те упрямо отказались. А может все дело в том, что, со слов Крутова, Ирма была для его друга талисманом, и тот знал, если она рядом – он справится со всем, даже выторгует у смерти еще одну бесценную жизнь? Может, и сама Ирма таким образом поддерживала мужа, переживала за него, как сейчас Илья боялся за Аню? Да и неважно это.
Главное, чтобы Аня выжила и тогда он уже не отпустит ее от себя никогда.
Илья улыбнулся, представив, как будет везде возить с собой Аню, разве что кроме скучных деловых встреч и переговоров, а потом ездить вместе с ней по ее писательским делам. Как она будет недовольно хмурить брови и чесать кончик носа – верный признак волнения или недовольства.
Так же улыбаясь своим мечтам, он согласился на предложение Артема отвлечься. В чем-то Крутов был прав – время течет быстрее, если не считать каждую секунду. Но уходить не хотелось. А вдруг Ане понадобится его помощь, а его не будет, вдруг…
— Все будет хорошо, Илюх, поверь, – пообещал Артем. Только разве можно поверить человеку с мглой отчаяния в глазах? Но Илья почему-то верил. Верил, чтобы и Артем когда-то сумел обрести надежду. Веру в невозможное.
В уютной кафешке напротив больницы было пусто. Оно и неудивительно, в шестом часу утра. Илья допивал уже четвертую чашку кофе и говорил. Рассказывал Артему все, что узнал. Как вычислил убийцу Инги, брата и как нашел Аню.
Было непросто, но Илья не останавливался. Ему действительно становилось легче. И с каждым словом утекало невыносимое чувство вины, а на смену приходило осознание, что он не виноват.
Илья рассказывал о Карине. Марине Зуевой, в прошлом любовнице его отца и виновнице всех тех кошмарных дней, что пришлось пережить Илье, Ане…
Рассказывал и не мог поверить, что когда-то был женат на этой женщине. Что в день их свадьбы мечтал, как Карина родит ему сына и он, наконец, сможет вырвать из сердца Аню. Он носил Карину на руках, делал все, чтобы она была счастлива. Но шесть лет назад в его жизнь вновь ворвалась Аня и перевернула его ставший привычным мир. Тогда у Карины случились преждевременные роды. Ребенка спасти не удалось. Она замкнулась в себе, потом по несколько дней где-то пропадала, но не признавалась где. Да Илья не особо и пытался выяснить ¬¬– с головой ушел в работу. Чувствовал себя виноватым в случившемся. А потом застал Карину со своим братом…
Ее измена всколыхнула старые воспоминания: лето, набережная и Аня в перепачканном кровью белом платье. И он сорвался. Женщины, наркотики, беспорядочный секс только чтобы забыться. Ничего не помнить. Тогда он даже не подозревал, что измена Карины была всего лишь частью ее изощренной мести. Она решила использовать Егора, чтобы подобраться к Ане, потому что поняла, почему Илья не хотел искать виновников в смерти отца. Поняла после встречи у Исаакия. Она видела тогда Аню, следила за Ильей, когда он нес Аню в больницу, и сообразила, что с Ильей отомстить у нее нет никаких шансов. Тогда она соблазнила Егора, который был в нее влюблен, и рассорила его с братом. Кроме того, Аня не знала Егора в лицо, что было только на руку Карине.
Не обошлось и без удачи. Через какое-то время в издательстве, где подрабатывал Егор курьером, появилась писательница Анна Лесневская. Илья встретил Ингу и, казалось, совсем позабыл о своей первой любви. Значит, не бросится спасать писательницу в случае чего. План Карина придумывала долго – все должно было быть идеально. Даже воспылавший с новой силой старый роман Ильи и Ани не стал помехой. Скорее наоборот. Хотя присутствие Ильи многое осложняло. Но с другой стороны Карина, наконец, могла расплатиться с Бондаренко, которому была обязана новым лицом и новым именем. Илья не знал сути всех извращенных мыслей Карины, но выяснил, что ее планы нарушил Егор. Тот, видимо, заподозрил что-то неладное, потому что затеял собственное расследование. Но почему он не пришел к Илье, а втянул во все Ингу – Стрельников не понимал. Как и то, когда они успели стать парой. А вот то, что Инга пострадала случайно – было яснее ясного. Не нужно было влезать ей в это. Нужно было прийти к Илье и все ему рассказать.
Впрочем, Инга то как раз приходила, только Илья был озабочен исчезновением Ани. А если бы он тогда открыл дверь, то Аня не висела бы на волосок от смерти, Инга с Егором любили бы друг друга, а мать Ильи не сошла бы с ума. Впрочем, если бы не то проклятое расследование брата, Илья так никогда ничего бы и не узнал. Ни о том, что на самом деле случилось с его принцессой. Ни о том, что его мать много лет назад спасая свою репутацию и наследство отца, искалечила жизнь наивной студентке Марине Зуевой и убила ее еще не родившегося ребенка. И Карина поступила также. Егор. Она отняла у своей обидчицы самое дорогое. Ребенка. Только одно оставалось ему непонятным. Почему Карина не убила его?
— И никаких мыслей на этот счет? – спросил Крутов, когда Илья замолчал.
— Я думал об этом, но ничего толкового в голову не идет, – Илья глотнул кофе.
— Будем надеяться, твоя барышня нам сама расскажет, когда Глеб найдет ее.
— Думаешь, найдет? – усомнился Илья.
— Даже не сомневайся, – Крутов тоже отпил кофе и улыбнулся. — Глеб Рощин – профессионал – иголку в стоге сена отыщет без труда. Вот увидишь, оглянуться не успеешь, как он объявится с хорошими новостями.
И Рощин не заставил себя ждать. Позвонил. Он действительно нашел Карину. В ее квартире. Мертвой. Дырка в виске, пистолет в руке, а рядом письмо Илье. Смотреть на труп Карины Илья не хотел, но пришлось. Нужно было убедиться, что она больше никому не причинит вреда. Хотя ее самоубийство удивило. Не думал Илья, что она устроит такую бойню, чтобы потом вот так вот нелепо сдаться. А она сдалась. Иначе Илья никак не мог объяснить ее смерть. На белом листе бумаги размашистым почерком был написан только один адрес немецкой клиники. И имя. Неверов Максим Ильич. Адрес Илья уже слышал от Егора, вернее с той флэшки, что Илья нашел на квартире Инги. На счет этой же клиники были переведены деньги с его украденной карточки. Об этом счете и странной сумме перевода Илья уже знал. Егор предполагал, что в клинике лечится кто-то близкий Карине, но кто конкретно выяснить не удалось. Зато Илья начинал догадываться. И догадки были настолько невероятны, что верить в них казалось сущим безумием.
Но других вариантов не было. Неверов Максим – сын Ильи. Сын, которого, как думал Илья, не существует, умер при преждевременных родах шесть лет назад. Оказалось, его обманули. Теперь стало понятно, куда Карина пропадала и почему не рассказывала ничего ему – она прятала сына. Мстила Илье за его любовь к Ане. И теперь этот шестилетний мальчуган нуждался в его помощи.
В клинике, куда Илья позвонил, возвращаясь к Ане, сказали, что Максим в тяжелом состоянии. И спасти его может только пересадка костного мозга. И на этот раз нельзя ошибиться, потому что ребенок уже дважды переживал отторжение после трансплантации. А Илья – единственный близкий родственник Максимки. Его последняя надежда. Нужно было лететь в Германию спасать сына, но Илья не мог бросить Аню, пока она на грани смерти.
Операция длилась уже без малого девять часов.
— Им непросто, – объясняла Ирма, жена Алекса, гениального хирурга, который в эти минуты боролся за жизнь Ани. — Но они делают все возможное, чтобы спасти ее. А она у тебя боец, – Ирма тепло улыбнулась. — И я уверена, она выкарабкается. Знаешь что… – она несколько секунд смотрела в напряженное лицо Ильи и, кивнув, произнесла. — Иди-ка ты к ней. Я вижу, тебе сейчас это нужно.
Ирма была права. Илье нужно было увидеть Аню хоть одним глазком. Тогда, он не сомневался, он сможет сам ощутить – выживет она или нет. Ему нужно было сделать выбор, потому что в эти минуты от него зависела жизнь шестилетнего мальчика. Родного сына.
В ярко освещенной операционной висела напряженная тишина, изредка прерываемая командами хирурга и докладами анестезиолога. Аня лежала на операционном столе лицом вниз, накрытая простыней, а над ней порхали руки ее спасителя. Это был действительно первый после Бога, как его называл Крутов. Впрочем, еще несколько лет назад, Алекса Туманова не называл так только ленивый. К нему на прием записывались за несколько месяцев, а попасть на операционный стол к самому Туманову было сродни чуду. Впрочем, чудом как раз считали самого Туманова его пациенты. Туманов был великим нейрохирургом, удачливым, талантливым. Его знал и уважал весь мир, потому что он был легендой, лучшим из лучших. И оплакивал его тоже весь медицинский мир, когда неожиданно Алексея Туманова не стало. Но никто, кроме самых близких, не знал, что гений нейрохирургии, носивший в прошлом имя Алексея Туманова, стал успешным бизнесменом, примерным семьянином и просто счастливым мужиком с другим именем и лицом. Александром Костроминым. И сейчас этот человек незаконно оперировал Аню в поселковой больнице.

Илья прислонился лбом к холодному стеклу. Руки дрожали, в затылке пульсировала тупая боль, а сердце пропускало удары. Страх липким потом выступил на лбу, пропитал рубашку под халатом. Илья боялся, что его веры, его молитв не хватит на этот раз. Боялся, что Аня не захочет бороться. Потому что тоже боится. Боится, что Илья никогда не простит ее. Если бы она только знала, что он уже простил. Еще тогда, когда встретил у подножия Исаакия. Когда перетягивал ее распоротые запястья и нес на руках в больницу. Когда просил у Господа подарить ей жизнь, а потом отдавал ей свою кровь. Он простил, потому что не мыслил своей жизни без нее. И сейчас…Илья не знал, сможет ли жить дальше, если Ани не станет. Если…

Легкий ветерок коснулся его затылка, словно нежными пальцами пробежал по волосам. Илья вздрогнул, обернулся. Никого. Дверь закрыта. Он снова посмотрел на Аню. Что-то происходило там. Что-то страшное. Неправильное. Анестезиолог занервничал, стал лихорадочно произносить то падающие, то возрастающие цифры. Мостовой гаркнул на него, чтоб не мешал. Руки Алекса стали почти неуловимыми. А в предоперационной запахло морем. Илья понял, что это конец. Времени больше нет. Еще мгновение, и он потеряет Аню навсегда. А он не знал, что делать. Все внутри словно отупело, даже молиться не было сил. Забылись все слова. Не осталось веры. Только одно глухо билось в груди, стучало в висках, хрипло срывалось с пересохших губ: «Ты нужна мне. Нужна…» Прохлада будто обняла Илью, коснулась шрама на щеке призрачным поцелуем, скользнула по запястью, как обожгла, и растаяла, забрав с собой ставший почти невыносимым аромат моря.

Горячая волна накрыла с головой и в глазах потемнело. Илья уперся в стену, тяжело дыша. Ноги закололо, как от долгого сидения в одной позе. Пятерней провел по волосам, вытер влажную то ли от пота, то ли от прикосновения призрачного холода, щеку и перевел взгляд за окно.

Алекс передал медсестре какой-то инструмент и улыбнулся. Анестезиолог заметно расслабился. Алекс бегло глянул на Илью и, кивнув Мостовому, вышел из операционной.
— Все в порядке, – произнес он, предупредив вопрос Ильи. — Знаешь, – он привалился плечом к стене у двери, – многое было в моей практике, но чтобы воскресать на операционном столе…
— Спасибо, – хрипло проговорил Илья, с трудом узнав собственный голос.
— Это не мне спасибо, а Богу и…ей, – он кивнул на Аню, которую в эти минуты зашивал Мостовой. — Я не знаю как, но она жива только потому, что сама захотела. Так что…
Илья не стал расспрашивать, что Алекс имел в виду, потому что знал – то Анина душа приходила к нему прощаться. А он не отпустил. Не смог. Как и остаться теперь. Ничего, они еще непременно встретятся. Он непременно вернет ее и все у них будет хорошо. Но не сейчас. Сейчас ему нужно было лететь в Германию спасать сына.
— Алекс, скажи, я могу стать донором родному сыну?
И Илья вкратце пересказал Алексу узнанное от доктора немецкой клиники.
— Вполне, но лучше, конечно, подстраховаться, – Костромин снял медицинскую шапочку, провел ладонью по наголо бритой голове. — Возможно у мальчика есть братья, сестры. Они – идеальные доноры, потому что от одних родителей.
— Нет, братьев и сестер у него нет. Хотя… - Илья вспомнил про Арсения. Он ведь его сын. Ну и что, что матери разные. Попытка не пытка. А использовать нужно любой шанс.
— Спасибо, Алекс, – Илья пожал руку Костромину.
— Чем могу…
— Ты звони, если что, ладно?
Костромин кивнул.
— А сейчас мне нужно идти. Это важно.
— Я понимаю, - Алекс устало улыбнулся. — Я все понимаю. Ты не волнуйся, теперь с твоей Аней все будет в порядке.
Илья бросил прощальный взгляд за окно операционной, на лежащую на столе Аню и поспешно ушел.
А уже через неделю Илья наблюдал, как его сыновей везут в операционную. Донором стал Арсений. Он подошел Максиму по всем показателям. И согласился помочь брату, не раздумывая. А в ответ на благодарность Ильи просто написал, что всегда мечтал о настоящей семье и сейчас, когда она у него появилась, он будет защищать ее до последнего вздоха. Илья улыбнулся доли пафоса в его словах, но что взять с подростка-идеалиста, которому только чудом удалось не ожесточиться в диких условиях детдома. Впрочем, это Илья теперь будет оберегать их всегда. Свою семью.
19 сентября 2015 мне нравится
Оценили: KsuhaaaOlen'kaи 13 гостей.
Комментарии:
Неожидала, что две истории так переплетутся.
Превосходно.

Гость 20 сентября 2015

Фух, Аня жива)
Мурашки пробежали, когда читала про "легкий ветерок", который коснулся Ильи.
Неожиданно, что у Ильи теперь 2 сына...очень
ждууууу

Olen'ka 20 сентября 2015


 
 

Лавитта

Cевастополь

Была 09 октября 2015

Разделы:
Моя группа:
vk.com/moya_chugaya

Присоединяйтесь. Рада всем=)